Он уткнулся носом в подушку, а я не выдержала и провела рукой по золотистым волосам. Муж улыбнулся, но просыпаться всё равно не стал.
При дневном свете вернулось смущение, особенно ярко проступившее при виде подсохшего пятна крови на простынях. Я торопливо оделась и, босая, с распущенными волосами, вышла из покоев. Ох, и досталось бы мне от мачехи за такую вольность! Я пробежалась по коридору до самой умывальни, боясь попасться кому-нибудь на глаза.
Холодная вода взбодрила, а к левой руке постепенно возвращалась чувствительность. Эх, мне бы в тёплой бадье помыться, но такого удовольствия в доме Финиста не было. Может, уговорить мужа сделать купальню? Колдуны одним взмахом руки воду подогреть умеют!
Когда вернулась в опочивальню, встретила Финиста на пороге.
– Я испугался, что ты не вернёшься. Хотел искать.
Приподнялась на цыпочки, пригладила его встрёпанные со сна волосы.
– Сам же сказал, это наша опочивальня. Зачем мне уходить?
– Ночью я причинил тебе боль.
Муж нахмурился, отчего на его лице тут же отобразилась суровость. Даже шрам, который я почти перестала замечать, будто резче стал. Я прильнула к Финисту, не зная, чего сейчас во мне больше: нежности или стыда?
– Больно было только вначале. А после – сладко, – призналась я еле слышно.
Кажется, ему важно было это услышать, и последующий за моими словами поцелуй вышел нежным и долгим.
Отодвинулись мы друг от друга, поглядывая и не зная, о чём дальше говорить. Вроде и сказать многое хотелось, да все мысли разом закопошились. Финист-то схитрил: вместо разговора провёл ладонью по моим волосам, и тёплый ветерок заиграл с мокрыми прядями. Высохли они мгновенно, легли на плечи пушистой копной.
– А косу одной рукой заплести трудно будет, – ляпнула я, будто других слов не нашлось.
– Давай причешу, – тотчас предложил Финист, и я села на скамью у окна.
Интересно, как он с косой совладает? Однако на попятную муж не пошёл. Расчесал мне волосы гребнем, бережно распутывая колтуны, которые я сама безжалостно выдирала, а затем принялся плести. Пальцы его ловко пробежались по волосам, разделяя их на прядки.
– Я в детстве причёсывал Настасью. Она мелкая была, неугомонная, если волосы не заплетёшь, из них на следующий день репей вырывать придётся. Хотя она и косу умудрялась растрепать. – Он тихо рассмеялся воспоминаниям.
Я слушала внимательно, не переспрашивая, млея от ласковых прикосновений. И сложно было понять, что меня больше радует – его нежность или то, что он со мной воспоминаниями решил поделиться. Наверное, и то и другое.
Учёбу отложили до полудня. Пока я приготовила завтрак, пока прибралась в доме, потихоньку разрабатывая руку, пока почитала вместе с Алёшей скучнейшую заметку по истории и позанималась географией – прошло полдня. Кощей с самого утра во дворце пропадал, Финист был занят посетителями. А разве ж Алёшу одного оставишь? У меня времечко выкроилось только после того, как он убежал играть с соседскими мальчишками, получив строгий наказ не уходить со двора. Сама я уселась у окошка, наблюдая за ними, и раскрыла первую главу трактата. Основы, как я и опасалась, оказались не так просты. Так что к трактату вскоре присоединился словарь, где я искала значения непонятных слов. А те, которые не находила, выписывала на отдельный листок, чтобы вечером спросить у мужа.
«В первую очередь колдун должен определить первоэлемент, с которым будет работать. Для этого возьмите чашку с водой, птичье перо, уголёк и яблоневое семечко…»
Найти все эти вещи не составило труда, и я продолжила чтение: