– Ты, может быть его и видела, Брискетта, видела собственными глазами? А! ты можешь признаться: с его стороны я всего ожидаю.
– Я видела его, в самом деле, но только издали…
– Что я тебе говорила? Он, в Лувре! Я думала однако же, что он не осмелится здесь больше показаться.
– Почему же?
– Потому что, – отвечала графиня в раздумье, – потому что чувство самого простого приличия, после того, как он выказал мне так мало почтения, должно бы, кажется, подсказать ему, что ему не следует здесь показываться… неужели его присутствие в том месте, где я живу, не рассердило тебя, Брискетта?
– Рассердило – неверно передает мое чувство. Теперь я не нахожу подходящего выражения.
– Я никогда его больше не увижу, будь уверена…
– Наказание будет только соразмерно обиде!
– Но я никогда не забуду последнего вечера, проведенного с ним вместе, Брискетта.
– В этом я уверена, графиня.
– Всюду он встретит меня на своем пути.
– И меня также: я хочу подражать графине во всем и тоже никогда не забуду графа де Монтестрюка.
– Ты добрая девочка, Брискетта.
– Это правда, графиня: я это доказала и еще не раз докажу.
– Я тоже была доброю и вот чем кончилось!.. Ты была права: мне надо было оставить этого дворянчика из Арманьяка умирать у моих ног…. но если он видел, что я могу сделать, когда люблю, то теперь увидит, что я такое, когда ненавижу!.. Враг будет также беспощаден, как был великодушен друг….
– О! о! вот этого-то именно я и боялась! – подумала Брискетта.
Между тем она готовила разные принадлежности темного костюма, раскладывая их по креслам. Графиня подошла к зеркалу, взяла румян из баночки и стала ими натираться.
– Я говорила тебе, кажется, что еду сегодня вечером к сестре, куда и король, должно быть, тоже приедет…. Не жди меня; ты мне понадобишься только завтра утром.
– Графиня может видеть, что я приготовила уже платье.
– И клянусь тебе, граф де Монтестрюк скоро узнает, с кем имеет дело!