Чертыхнувшись, отложив пузырек с жидкостью, кисточку, Травин с сожалением бросил взгляд на едва видимый образ Божией Матери с ребенком и отправился навстречу непрошеным гостям. Его оторвали от эксперимента на самом интересном месте, когда, после длительных месяцев использования то одного то другого раствора он, наконец, вплотную подошел к разгадке тайны очищения икон от грязи и копоти и стал замечать первые плоды работы.
— Вы не ошиблись адресом? — стараясь как можно сдержаннее, спросил Алексей Иванович.
— Похож! — картинно всплеснула руками девочка.
— Похож, — согласилась с ней чопорная дама.
— Извольте представиться, — вежливо сказал Травин, понимая, что пройдет еще несколько минут, и он выйдет из себя.
— Жена коллежского советника Антона Петровича Лисицына, — сказала красивая дама, добавив через паузу, — безвременно усопшего. А это, — дама погладила стоящую рядом с ней девочку по голове, — дочь Антона Петровича.
— Травин Алексей Иванович, художник, — ответил он, слегка склонив голову.
— Художник, значит, — выпалила девочка. — Вы нам и нужны!
— Извините, но не сейчас. Я выполню ваш заказ. Только чуть позднее. Сейчас у меня очень важная работа, — торопливо сказал Травин.
— Мы, мил человек, к вам не заказы пришли заказывать. Коль надо будет, тогда к себе пригласим, закажем и портрет и натюрморт. У нас к вам дело куда важней, — деловито, с расстановкой сказала женщина, кривя тонкие губы.
— Так говорите же, — с нетерпением сказал Травин.
— Мы от Елизаветы, — брякнула девочка, с интересом наблюдавшая за лицом художника.
— От какой Елизаветы? — дрогнувшим голосом спросил он.
Девочка дернула женщину за руку и посмотрела на нее. Та пожала плечами, извинительно улыбнулась, выпячивая нижнюю губу. Они уже собрались было уйти, в молчаливом согласии друг с другом пожимая плечами, как Травин, внимательно наблюдавший за гримасами лиц непрошеных гостей, вдруг крикнул:
— Постойте, постойте. Я ничего не понимаю. Ведь Елизавета Ивановна Богданова давно не живет в Санкт-Петербурге, — заторопился он и шагнул к женщине с девочкой, чтобы не дать им уйти.
— Она в Мариинской больнице, — обиженно фыркнула дама. — Знала бы, что нас так встретят, — в жизнь не пошла.
— Извините. Все так неожиданно. Я и не предполагал что… И вы мне сразу ничего… — он проглатывал фразы. Недосказав одну, начинал следующую, то и дело поглядывая на посетителей, стараясь угодить им. — Да вы проходите. Извините, пожалуйста, что не прибрано. Такая у меня работа. Сейчас жена придет, самовар поставит, — спохватился. Ударил себя по голове кулаком. — Да что я говорю? Сам самовар поставлю. Чай с пряниками будем пить. Ты пряники любишь? — Алексей склонился над девочкой и, не дождавшись ответа, ответил за нее. — Любишь. Тогда пройдемте. Вот сюда, вот сюда…
Вера Николаевна и Аня, оглядываясь по сторонам, направились вслед за хозяином в светлую часть комнаты. Им на глаза попадались картины с изображенными на них незнакомыми людьми, фрагменты живописи с лицами ангелов, святых и иконы — много икон.
— Здесь я и живу. Скромно. Но не бедно, — спокойным тихим голосом говорил Алексей, внимательно следя за выражениями лиц женщины и девочки, которые все больше и больше начинали казаться ему знакомыми.
— Ой, мама! — воскликнула девочка. — Ты посмотри, сколько икон! И какие они все черные и грязные!