— Быть может, мать и сестра любят Йозефа меньше, чем мы тебя, несмотря на язык, которым можно дважды обернуть все королевство, — приобняла его Алекто.
Эли страдальчески прикрыл глаза и смирился с судьбой. Отведя его в покои, мы направились к себе.
— Надеюсь, с Каутином все в порядке, — слегка тревожась, произнесла Алекто. — Он всегда такой ответственный, и сегодня лишь очень веская причина могла помешать ему выполнить свой долг перед Эли.
— И имя этой причине — достойный поединок с королем.
— Или заносчивость.
Я открыла дверь, и мы прошли внутрь. В комнате было гораздо теплее, чем в коридоре, и я с облегчением погрузилась в это тепло.
— Вы куда-то собираетесь? — спросила Алекто немного погодя.
— С чего ты взяла?
— Вы поставили туфли перед кроватью вместо того, чтобы задвинуть их под нее.
— Что за глупости, куда мне идти ночью? Разве что отлучусь на поиски служанки в случае, если угли все же погаснут.
— Вам не стоит никуда ходить ночью, — встревожилась она.
— Почему? — удивилась я.
— Просто… это же замок. Здесь дамам не следует гулять одним. И из-за соблюдения приличий и… просто не следует.
Мне вспомнились слова короля, предостерегавшего от того же самого, только относилось это к Алекто. Я сдержала улыбку, осознав вдруг, что мы с ней поменялись ролями: теперь она пеклась обо мне.
— Не волнуйтесь, я буду вести себя осторожно.
Она серьезно кивнула. Уже ложась, сонно пробормотала:
— Спасибо, миледи…
— За что?
— За сегодняшний день. Он был чудесен. — Я, приподнявшись на локте, посмотрела на нее. Алекто уже начала дремать. Темно-рыжие брови протянулись на лбу выразительными дугами, веснушки почти не различались, а верхняя губа чуть приподнялась, придавая ей какой-то детский вид.
Вскоре она перевернулась на живот, заведя одну руку за спину, как, бывало, делала в детстве, и я поняла, что она уснула. Тогда, выскользнув из постели, я пошарила рукой под кроватью и ухватила туфли, которые действительно по неосторожности сперва выставила перед ней.